В глубинах неба [litres] - Станислав Цыбульский

спинку дивана над отсеком со скафандрами, вытащил один, начал натягивать. Войцех смотрел все так же удивленно, но достал свой. Скафандры были по умолчанию настроены на нормов, так что мне не составило труда облачиться, и теперь в нем проходила активация спасательных протоколов. Морф боролся со своим, не сразу нашел, как подогнать размер, отчего злился и шипел сквозь зубы.

– Понаделают!.. – Он дергал застежки, наконец разобрался с ними и сказал с облегчением: – Все!

Войцех приладил шлем и щелкнул замком на шее. Я повторил его действия, после чего запустил аварийное открытие челнока. Клапан на люке зашипел, сбрасывая давление, воздух мгновенно вырвался в ангар, оставив после себя быстро сублимирующие капли конденсата. Поднявшись по лестнице, я откинул нижний люк, добрался до верхнего и обнаружил, что в ангаре царит полнейший мрак: не горели даже аварийные фонари. Снизу подтолкнул морф, и я спустился на пол, освещая пространство вокруг фонарем быстро твердеющего и раздувающегося скафандра. Здесь было пусто, на кране стыковочного захвата поблескивали ледяные кристаллы. Единственным светом, который стало видно только после того, как мы выбрались из челнока, был красный сигнал на люке, ведущем внутрь станции.

Войцех повел лучом фонаря, ткнул меня в плечо, указывая направление:

– Пойдем, нам туда.

Он двинулся первым, я повернулся к нему и увидел, на что указывал морф. Внешние ворота ангара были распахнуты, но за ними было ненамного светлее, чем внутри. Казалось, что буря совсем рядом, хотя в действительности она находилась еще в десятках километров от станции. Собственно, при ее размерах это уже не имело значения. Войцех остановился, держась за поручень, и выглянул наружу, я встал рядом, нас покачивало от порывов ветра. Лучи фонарей выхватили из темноты узкий, шириной всего в метр, решетчатый помост с перилами из металлических трубок.

– Идем? – спросил я.

Мой сопровождающий кивнул, потянулся и вытащил из не замеченного мной раньше ящика на стене бухту яркого троса, продолжающего тускло светиться зеленым, даже когда луч фонаря уже не падал на него. На обоих концах троса матово блестели карабины. Войцех защелкнул один на поясе моего скафандра, высунулся из ворот и закрепил второй на рейлинге снаружи.

– Давай теперь мой. – Он протянул мне второй трос. – Я первым пойду, ты поближе держись, мало ли. И повторяй за мной.

Морф ухватился двумя руками за поручень, поставил ногу на помост и выдвинулся из-за укрытия, создаваемого обшивкой станции. Ветер ударил, Войцех удержался с трудом, повернувшись боком, и выбрался полностью. Аэродинамика у скафандров была отвратительная, атмосферные потоки обтекали их плохо, заставляя при ходьбе сильно клониться против ветра. Я выбрался следом, повторяя движения более опытного напарника, и меня едва не сбросило набежавшим потоком. Опора выскочила из-под ног, меня оторвало от помоста, тут же дернуло, натянувшийся трос удержал, и теперь меня со станцией соединяла только тускло-зеленая вибрирующая нить. Я против воли вскрикнул, обернувшийся морф ругнулся и поспешил на выручку.

Когда ноги снова оказались на твердой поверхности, я вцепился в рейлинг и замер, восстанавливая дыхание. Войцех хлопнул меня по плечу:

– В первый раз у всех бывает. Да и в бурю мало кто из станции выбирается. Зато потом будет что рассказать, а?

Я промолчал, а когда морф повернулся спиной и зашагал вперед, двинулся следом. Налетел шквал, нас обдало аммиачными брызгами, стекло шлема моментально потеряло прозрачность, я остановился, чтобы протереть его, и увидел, что Войцех делает то же самое. Ветер усиливался, начался дождь, крупные капли сконденсированного аммиака в лучах света летели почти горизонтально. Идти оставалось недалеко, но в непроглядной темноте путь казался бесконечным. С каждым шагом я продвигался совсем ненамного, шумное дыхание перекрывало звуки с внешних микрофонов и куда более легкое, чем мое, дыхание сопровождающего.

Послышался едва различимый щелчок в динамиках. Рейлинг под руками завибрировал, сначала легко, потом ощутимо затрясся. Я вцепился в металл сильнее, крикнул морфу, но тот или не услышал, или счел не стоящим внимания. Его спина в тонком скафандре удалялась, и мне пришлось поторопиться следом. Я успел сделать еще несколько шагов, когда трос, пристегнутый к трубе и скользящий сзади, что-то с силой дернуло, отбрасывая меня на решетку помоста. Грянулся спиной, баллоны ударили в поясницу, луч нашлемного фонаря теперь светил прямо в небо. Капли дождя падали на забрало, но их тут же срывало и уносило ветром.

Что это было? Я тяжело перевернулся на живот, вцепился в поручень и начал подниматься, стараясь, чтобы меня не сдуло в Юпитер. Впереди блеснул свет, мазнул по мне, преломившись искрами в мелких каплях на стекле: Войцех наконец заметил, что что-то не так, и спешил на помощь. Он помог мне подняться, труба рейлинга показалась ужасно тонкой и совсем ненадежной, нас качало под ударами ветра. Глядя в темноту его шлема, я сказал, тяжело отдуваясь:

– Ты вовремя! Но если бы не торопился, обошлось бы без приключений!

– Извини, босс. У меня отключился микрофон или вроде того, иду себе, о высоком думаю, так и шел, пока помост не затрясся…

– Щелчок… Что-то щелкнуло, а потом задрожал рейлинг… Ты не почувствовал? – Я почти справился с дыханием, остатки адреналина в крови выбрали ингибиторы, еще полминуты, и можно будет идти дальше. – А потом меня что-то дернуло за трос.

– Давай сначала доберемся до ангара, босс? Ветер усиливается!

Войцех пошел, через каждые несколько шагов останавливаясь и проверяя, иду ли я за ним. От напряжения мышцы ног сковало, пальцы в неудобных перчатках горели, в горле саднило от тяжелого дыхания и слишком сухого воздуха из баллонов. Время снова едва тянулось. Впереди маячила нелепая раздутая фигура морфа. Когда он остановился снова, я хотел сказать ему, что не нужно за мной приглядывать, что не собираюсь падать, что… Но тут разглядел в стекле его шлема красный отсвет, через секунду сменившийся зеленым. Неужели дошли?

Ворота ангара разошлись, и мы ввалились в темноту. Здесь тоже не светилась ни одна панель. Я повалился на колени, уперся ладонями в металл пола. Войцех оставался на ногах и двигался даже вполне свободно. Стоя у ворот, он набрал команду на шлюзование и подошел ко мне, сматывая бледно светящийся трос:

– Ты как, босс? В норме?

– В полном порядке. – Я кивнул, забыв, что все еще в шлеме.

– Отлично! – Он выпрямился. – Сейчас тут продуется, можно будет костюмы снять.

Через наружные микрофоны скафандра было слышно, как воют насосы, выкачивая Юпитер из ангара. Затем зашипела, врываясь через клапаны, обычная дыхательная смесь. Войцех снова помог мне подняться, и мы пошли к шкафам для оборудования, все так же подсвечивая себе